Нынешней осенью, декан социологического факультета ГУ, доктор социологических наук, профессор Г. Е. Зборовский, вместе со своими учениками – тоже докторами наук, преподавателями факультета, а также – их учениками, аспирантами, принял участие в главном событии российской социологии в текущем году - III Всероссийском социологическом конгрессе. Тема конгресса, приуроченного к юбилейным датам (50-летие Первой российской социологической ассоциации, 40 лет Института социологии Академии наук): «Социология и общество: пути взаимодействия». По словам Гарольда Ефимовича, редкая возможность ехать на столь серьезный форум такой представительной  командой осуществилась благодаря поддержке родного университета, а также и благодаря тому, что его организаторы, учитывая авторитет  «школы Зборовского» в научном сообществе, пошли навстречу, предоставив все возможные скидки для пребывания в Москве.

     То, что форум, действительно, очень серьезный, говорят цифры: в нем приняли участие более 1.500 ученых, в том числе, иностранных и из республик бывшего СССР (представители стран Балтии, Таджикистана, Армении и др.); одна только программа конгресса, расписание всех мероприятий, названия докладов и имена  участников заняли книгу в 120 страниц; за четыре дня состоялось 27 круглых столов, более 30 секций , около 20 сессий. В рамках конгресса, Г.Е. Зборовскому, в числе еще небольшой группы ученых,  была вручена весомая награда - медаль Питирима Сорокина. Первый вопрос, с которым мы обратились к ученому, касался этой высокой награды.

Н.К.: Гарольд Ефимович, разрешите поздравить вас с таким знаменательным событием. Что такое медаль П. Сорокина?
Г.З.: Питирим Сорокин – выдающийся российский социолог, более крупного наша наука  не знала. В России он жил до 1922 г, после чего он был выслан, в числе лучших представителей российской интеллигенции, на печально известном, организованном, по указанию Ленина,  «философском пароходе». Вторую половину своей жизни он прожил в США, где считался патриархом американской социологии, основав социологический факультет в Гарварде. Здесь он издал все свои выдающееся работы, учил крупнейших американских социологов; экзамены ему сдавали все американские президенты, политики и дипломаты. Вот такая личность! Медаль им. Сорокина, «За выдающиеся заслуги в развитии социологии» учреждена и впервые вручалась именно в этом, юбилейном, году. Кстати, еще в марте, он был объявлен Академией наук годом социологии: это прецедент,  когда у нас провозглашен год какой-то науки. Посему, одним из первых,  в числе еще 15 – 20 ведущих социологов страны, я был удостоен ее. 

Н.К.:  Гарольд Ефимович, как шла ваша работа на конгрессе?
Г.З.: Я руководил 6-й сессией, которая называлась «Национальные региональные школы социологии». В ее заседаниях участвовали 8 иностранных социологов, первое проходило на русском, 2 - на английском языке.

Н.К.: Здесь вами был прочитан доклад - о традициях и особенностях развития социологии в регионах. В чем они заключаются?
Г.З.: Я рассматривал проблему социологии в регионах вообще: от ее состояния зависит очень много. Потому что социология в Москве и Питере – это отдельная социология; в регионах мы живем по-другому, у нас другие условия существования, мы не так востребованы. Если проводятся масштабные всероссийское исследование, где без информации от регионов нельзя, мы получаем техническую работу – сами опросы, их первичную обработку. Аналитикой, разработкой методологии, созданием проектов  занимаются столичные ученые, которые ближе к «кормилу».
Также большая проблема – явление, которое я называю «социологическим провинциализмом».  Причем, это понятие, отнюдь, не географическое; в регионах работают большие ученые – возьмите Когана, который всю жизнь работал в нашем городе, и делал то, что было на переднем крае советской науки. Здесь, на Урале мы стараемся не быть провинцией, участвуем, по мере возможности, в важных международных симпозиумах, выступаем, пишем статьи, издаем на английском языке за рубежом, распространяем там среди наших коллег – чтобы нас знали в мире.
Провинциализму противостоит стремление к поиску, новизна подходов, стремление быть в информационном поле и на уровне мировой социологии. Провинциализм же может иметь место и в столицах, и захватывать целую страну…  

Н.К.: Россия не относится к таким странам?
Г.З.: Мы стараемся не быть социологической провинцией, это дается, надо признать, с трудом, но успехи есть. Например, профессор Покровский в уходящем году стал членом Исполнительного комитета Международной социологической ассоциации (при ЮНЕСКО). Впервые за пятнадцать лет наш соотечественник, после ухода с поста вице-президента академика Ядова, попал на такой высокий пост.  

Н.К.: На развитии социологии сказалось, что это был ее год?
Г.З.: Конечно, очень. Это был год всплеска интереса к социологии. Мы очень много работали и в коллективах, и в СМИ, со студентами. Исследования специальные проводили, издавали работы. И столь масштабный конгресс  - явился кульминацией этого процесса. В то же время, должен сказать, что сегодня наша социология переживает очень напряженный, драматичный период в своем развитии. Четко выявилось противоборство двух тенденций  - консервативной, ретроградной и более современной, инновационной. Приверженцы первого направления (среди них - декан социологического факультета МГУ Добреньков, академик Осипов) не желают видеть, что отечественная социология, в том виде, когда она формировалась, уже становится ретроградной. Стандарты социологического факультета МГУ, из года в год повторяющие одно и то же, уже изжили себя, не отвечают запросам времени! Или, вот например, бывший ректор Тюменского университета Куцев в своем выступлении на Сорокинских чтениях (они прошли в Тюмени уже после конгресса) говорит, что, мол, так много учебников по социологии развелось – надо запретить, и ввести один для всей страны.  Пусть каждый крупный социолог напишет туда по одной главе…  Но это ретроградный подход! Не может быть одной, главной точки зрения, одного абсолютного учения: наука должна быть разная, разные точки зрения обогащают и стимулируют развитие! Особенно этот плюрализм, объем важен сейчас, в момент кризиса – и в науке, и в обществе, и кризиса глобализации.
    Приверженцы второго направления, к которому принадлежу и я, настаивают на том, что надо стремиться к тому, чтобы социология пребывала не только в состоянии высоких теорий, но активно внедрялась в жизнь общества, была необходимой ему. Надо менять и характер преподавания социологии!  Свой образовательный проект предложила Высшая школа экономики, где сильный социологический факультет, собрались самые передовые силы. Гуманитарный университет вошел в консорциум 10 вузов поддержавших эту инициативу, и ставших одним из его соавторов. Этот проект должен способствовать тому, чтобы социология становилась практичной, предлагающей реальные инструменты для исследований, способствовала развитию различных сфер жизни - бизнеса и маркетинга, экономики и культуры, управления и власти; могла включаться в работу рыночных и политических механизмов.  

Н.К.:  Как вам кажется, общество начинает осознавать необходимость социологии для собственного благополучного развития, создает ли оно заказ на работу социологов?
Г.З.: Да, но пока очень медленно. Самое страшное нашей социологии сегодня заключается в том, что она является послушной служанкой власти, не является независимой. Но примеры изменений все же есть. Только что закончился судебный процесс по поводу ВЦИОМа: как известно, журналистка Наталья Мараль написала большую статью, в которой обвинила в том, что все, что они делают, они делают по заказу Кремля. Причем, она приводили аргументы и доказательства, что их данные – это, преимущественно, фальсификация (в принципе, все серьезные люди не доверяют им, предпочитая независимые исследования Левада-центра). Директор ВЦИОМ подал иск против журналистки  (ее обвинили в клевете и т.п.) и газеты, где она публикуется, на огромную сумму. Мы все были абсолютно уверены, что ВЦИОМ выиграет этот процесс. Но они впервые проиграли!

 
Н.К: А обсуждалась ли на конгрессе тема социальных последствий разворачивающегося все с большей силой экономического кризиса?
Г.З.: На конгрессе об этом, увы, почти не говорили, хотя социологи уже очень активно включились в исследование кризиса: как люди понимают и реагируют на него. Уже есть данные исследований – например, почти четверть населения  сразу отправилась запасать продукты…  Социологи информируют общество о настроениях людей по поводу их сбережений и то, как они предпочитают с ними в данный момент поступить:  где хранить, в какой валюте, куда вкладывать… Все это не только констатация фактов, но и прорисовка определенных тенденций, понимание которых может способствовать выработке правильных антикризисных действий и об этом мы публично говорим, это важно.  Это повод для определенных действий и усилий власти, бизнеса, снабженцев, СМИ и т.д.
Что же касается общественных изменений, то они будут очень серьезными. Уже безработица серьезная в стране – полмиллиона, как минимум, лишились работы. Страдает сильно мелкий и средний бизнес, живущий за счет кредитов, которые сейчас не получает: все средства, выделенные Правительством ему в поддержку, в основном, осели в банках. На предприятиях сокращают рабочее время, отправляют людей в отпуска и т.д.

Н.К.: По вашим прогнозам, когда мы сможем увидеть свет в конце этого тоннеля?

Г.З.: По прогнозам американцев – а их прогноз, я думаю, актуален для нас и для всех стран (мы слишком тесно связаны в современном мире) – через два года. Дело в том, что экономисты США связывают выход из кризиса в связи с созданием у себя двух миллионов рабочих мест, на что и  потребуется это время.

Н.К: Как, все-таки, социология может влиять на жизнь обычных людей?
Г.З.: Приведу простой пример: личным советником Тони Блэра, все время его нахождения у власти, был Энтони Гидденс, один из крупнейших социологов современности. (В переводе многих его работ на русский язык принимал участие и ваш покорный слуга). Социолог, таким образом, определял, во-многом, судьбу Великобритании и всех британцев, соответственно.  На прикладном уровне – уже есть чему поучиться у московских фирм, которые работают по западному типу – они вплетены в маркетинговые, к примеру, структуры обеспечивая бизнесу точное понимание рыночных процессов, колебаний спроса и т.д.
А вообще, конечно, наше общество еще плохо представляет, какие проблемы с помощью социологической науки можно ставить и решать, как управлять теми или иными процессами. Для большинства социолог – это назойливый человек с анкетой и карандашом…  Поэтому оно и не задействует эту науку в необходимой степени. Да и еще: авторитарный характер общества вреден для развития социологии. Ведь здесь социология обслуживает интересы власти, и предоставляет такие данные, какие нужны властным структурам…  

Н.К.: Что же делать?  
Г.З.: Мы, социологи, должны активно разъяснять и отстаивать необходимость нашей науки. Про теоретический и практический уровни социологии я уже сказал. Есть еще третий уровень: публичный. Социология должна иметь возможность регулярно знакомить широкие слои населения с тематикой и результатами своих исследований. Любое конкретное исследование может считаться завершенным, только тогда, когда оно проходит через СМИ. Если оно осело среди тех, кто его проводил – значит, оно не достигло своей цели. Мы должны выступить на ТВ, радио, написать статьи в газеты и журналы… Но тут сразу возникает следующая проблема: современные масс-медиа не интересует информация такого рода. Парадокс: нужно заплатить, чтобы поделиться собственными наработками. И все же: опускать рук нельзя.

Интервью подготовила к печати Н. Курюмова